Гимейди во времена тюрок и процесса тюркизации

История Дербентского района и прилегающих территорий Дагестана неразрывно связана с многовековым присутствием тюркских народов. Эти племена оставили глубокий след в культурном и историческом наследии региона, оказав значительное влияние на судьбы местных поселений, включая Гимейди и другие селения бендлика.

Исследование этого аспекта истории региона опирается на обширный пласт научной литературы. Особо ценными для понимания роли тюркских элементов в Дагестане, Дербенте и его окрестностях являются труды таких выдающихся ученых, как А. Р. Шихсаидов («Ислам в средневековом Дагестане»), С. Ш. Гаджиева («Дагестанские азербайджанцы»), Е. И. Козубский и Г. Я. Гусейнов (работы под общим названием «История города Дербента»).

Особую благодарность за глубокое и всестороннее исследование истории и этногенеза азербайджанцев Дагестана заслуживает монография Сакинат Шихамедовны Гаджиевой «Дагестанские азербайджанцы». Её работа не только пролила свет на многие спорные вопросы истории и этногенеза азербайджанцев, но и положила конец необоснованным и ненаучным утверждениям, касающимся азербайджанского населения региона.

А. Р. Шихсаидов подчёркивает ключевую роль, которую в истории Восточного Кавказа и Дагестана сыграли, в частности, «царство гуннов», а затем и Хазарский Каганат. Гунны, которых многие исследователи относят к тюркским племенам, известны, по китайским анналам, ещё с I века до н.э. Их масштабное перемещение на запад в 70-х годах IV века привело к установлению контроля над обширными территориями Причерноморья и Прикаспия. Пик могущества гуннского союза пришёлся на середину V века, однако это же время было концом разноплемённой, этически разнородной державы гуннов. Тем не менее, влияние гуннов было столь велико, что даже после распада их государства новые политические образования выступали у соседей, устрашённых набегами, под именем гуннов. Как отмечает Иностранцев в своей работе «Хунны и Гунны», с продвижением на запад «турецкий элемент» среди гуннов редел, уступая место другим народам.

Эта тенденция, как подчеркивает Шихсаидов, прослеживается и на территории Северного Дагестана, в равнинных районах к северу от Сулака и на узкой прибрежной полосе. Здесь в VI веке возникло государство, известное как «Царство гуннов», которое впоследствии оказалось под властью Хазарского Каганата. Гунны, прибывшие в VI веке, не только подчинили местное население, но и смешались с ним, сохранив свое имя в названии государства. Сирийская хроника VI века упоминает тринадцать племён (авгар, сабир, бургар, алан, курторгор, авар, хасар, дирмар, сириргур, багросик, кулас, абдех, ефталет) к западу от Каспийских ворот, многие из которых входили в состав «Царства гуннов». Этот период ознаменовался переходом кочевых племён к оседлому образу жизни.

Топонимика и ономастика Дагестана также свидетельствуют о следах пребывания гуннов. Примерами служат названия кумухского джамаата Гуннал ал («народ гуннов»), тухумное имя аула Табахлу «Гуннагъул» («из гуннов»), а также «Котёл гуннов» в Ляхле и т.д.

Первые достоверные сведения о государстве гуннов содержатся в трудах армянских авторов. Согласно «Армянской географии», к северу от Дербента, у моря, располагалось царство гуннов. На западе, у Кавказа, находились гуннские города Вараджан и Чунгарс (Семендер). Столица гуннского царства, город Варачан, в «Истории Албании» Моисея Каланкатуйского (Мовсес Каганкатваци), жившего в VII веке, описан как «великолепный город». Хотя точное местоположение Варачана до сих пор является предметом дискуссий, есть основания полагать, что он находился в районе современной Махачкалы. Армянский историк упоминает захваченный арабами «гуннский город Таргу», который в арабских источниках назван Варсаном, то есть Варачаном.

Гунны Северного Дагестана находились в политической зависимости от хазар, а затем вошли в состав Хазарского Каганата. Этнически хазары были близки гуннам и быстро смешались с остатками последних в Восточной Европе, в значительной степени поглотив их.

Академик В. В. Бартольд, описывая события в Албании в V веке, отмечает: «...Здесь мы видим движение гуннов через Кавказ, причём, иногда албанцы (во время восстаний) призывают их против персов, иногда, наоборот, персы усмиряют восстание и пользуются помощью гуннов». Это свидетельствует о сложной и многогранной роли гуннов в политических процессах региона.

В.Ф. Минорский в своем труде "История Ширвана и Дербенда" указывает на то, что, независимо от их лингвистической принадлежности, хазарское государство рассматривалось как преемник древнетюркского царства (Гек-тюрк) или, по крайней мере, его западной части.

Перед наступлением мусульманской экспансии хазары играли ключевую роль и были главной силой в Южной России и восточном Закавказье. Масштаб усилий, потребовавшихся арабам для преодоления мощи Хазарии, до сих пор не полностью осознан. Об этом мы писали ранее в своём изложении.

По мере расширения своих владений хазары все чаще переходили к оседлому образу жизни. Известно, что в конце VII и начале VIII веков они постоянно проживали в Дербенте. Для них арабы в начале VIII века построили мечеть, получившую название Хазарской.

Сильное влияние хазар подтверждается тем, что в период их господства Каспийское море стали называть Хазарским. В Азербайджане это название сохранилось до наших дней (Хезер денизи). Неподалеку от Дербента находится крупное село Хазар, а среди гимейдинцев встречаются люди с именем Хазар.

Много вопросов вызывает дербентское захоронение "Кырхляр". Кто и когда там похоронен? Есть и другие вопросы. А. Р. Шихсаидов убедительно доказывает, что этот могильник, название которого переводится с тюркского как "сороковник", принадлежит тюркским воинам за веру (гази). Существуют различные мнения о времени его возникновения. Согласно "Дербент-наме", могильник появился в 642 году и содержит останки 40 арабских мучеников. По числу мучеников веры могильник и получил название "Кырхляр", то есть "сорок". Однако надписи на надгробиях, опубликованные Эйхвальдом, и другие данные позволяют отнести Кырхляр ко времени не ранее X века, а именно к X-XII векам.

Надписи выполнены в характерном для X века куфи – "продолговатом" и "кудреватом", а имена и формулы носят чисто мусульманский характер. Устная традиция также связывает могильник с этим периодом. Легенда, переданная Кантемиром, приписывает могилы народу огузов, некогда долгое время владевшему Дербентом. Х.Д. Френ отмечает, что это наводит на мысль о сельджуках, завоевавших Грузию и другие кавказские земли в XI веке, и относит надписи к XI-XII векам.

Любопытно, что в петербургской версии "Дербенд-наме" Мирза Казем-бек перечисляет 50 "мучеников" в борьбе за веру, и все имена (среди них и тюркские) снабжены тюркским титулом "султан". Таким образом, могильник Кырхляр можно отнести к X-XII векам, скорее к XI-XII векам, учитывая не только такой надёжный источник как надписи, но и присутствие тюркского элемента, а также само тюркское происхождение названия "Кырхляр". Если это так, то могильник, связанный с именем «шахидов», еще раз подчёркивает значение Х-ХII веков как времени интенсивной борьбы за исламизацию соседних к Дербенту районов.

Вклад тюркского элемента в исламизацию Дагестана действительно значителен. Как отмечал В. В. Бартольд, "победа турецкого элемента сопровождалась победой ислама и мусульманской культуры", хотя сами тюрки приняли ислам относительно поздно, в X веке, благодаря деятельности дервишских орденов.

Тюркский элемент проникал в Дагестан как с севера, так и с юга. В лице кыпчаков и сельджуков он находил пристанище в восточной части Дагестана, особенно в Дербенте и на равнине. До первой половины XII века Дербент и его правитель находились в зависимости от сельджукского султана, что не могло не благоприятствовать проникновению тюркского элемента. Е. А. Пахомов также отмечал значительное тюркское влияние в Дербенте, особенно в военной сфере.

В 1067 году сельджуки вошли в ал-Баб (Дербент) и захватили цитадель. В 1075 году султан пожаловал "пограничную область" военачальнику Сау-Текину. Исторические свидетельства указывают на значительное влияние тюркских народов на Дагестан, особенно в его восточной части. Еще во времена правления сельджукской династии, которая уделяла особое внимание Ширвану и Дагестану, многие горские племена приняли ислам.

В начале XIII века монгольские нашествия способствовали дальнейшему переселению тюркоязычных племен в этот регион. Позднее, в 1395 году, Эмир Тимур (Тамерлан) совершил опустошительный поход по Дагестану, принесший разрушения и жертвы, но одновременно ускоривший процесс исламизации. Сам Тимур называл себя "Мечом Аллаха".

Существует поучительная история о встрече Тимура с кумыкским эмиром по имени Гобден. Эмир, обращаясь к могущественному завоевателю, смиренно спросил, зачем тот ведёт войну с ними и что он надеется у них найти: "Я, слепой, приехал спросить тебя, хромого, за кого нас принимаешь ты, такой могущественный государь? Для чего ведешь с нами войну и, что у нас есть такого, чтобы ты мог взять". Простота и искренность этой речи понравились Тимуру, и в награду он даровал эмиру земли, на которых впоследствии возникло село Губден. Гегель в своей "Истории философии" образно сравнивал государство Тимура с бурным потоком, который сметает всё на своем пути, а затем исчезает.

Разумеется, влияние тюркского элемента не ограничивалось лишь Дербентом и его окрестностями. Следы этого проникновения сохранились в топонимике и ономастике горных районов Дагестана. Например, в Хунзахе существует род "Огузилал", что означает "огузовцы", а имя Огуз встречается и как личное. В Ахтах до недавнего времени существовали "огузрин сурар" – "могилы огузов". Район Дербента носил тюркское название "Улусский магал". На побережье Дагестана были обнаружены три каменные изваяния (баба), датируемые VI-XII веками, которые являются свидетельством культуры тюркских народов.

Таким образом, тюркский элемент, особенно сельджукский, занимает важное место в истории Дагестана, особенно в его восточной части, и его влияние усилилось в период монгольских завоеваний.

В селении Гимейди обнаружен могильник "шахидов" (мучеников за веру) XII века, где покоятся более 70 человек. Надмогильные камни, имеющие сундукообразную форму, схожи с теми, что найдены в Дербентском могильнике "Кырхляр". Это совпадение, как и одинаковый временной период (XII век), вызывает вопросы. Надписи на гимейдинских надгробиях еще не полностью изучены и не расшифрованы, что могло бы пролить свет на личности тех, кто там покоится.

Известный исследователь оборонительной системы Даг-бары профессор М. С. Гаджиев в статье от 19 апреля 2018 года отмечает, что сарковообразные надмогильные памятники сконцентрированы в Дербенте и трёх исторических областях: Табасаране, Хайдаге (Кайтаге) и Лакзе (Южный Дагестан). Это позволяет отнести их к сельджукскому государству и рассматривать как базовые территории военно-религиозной экспансии сельджуков на Северо-Восточном Кавказе. Дербент и его историческая округа (место наибольшего сосредоточения памятников), включая участок Горной стены до зоны Гимейди, выделяются как основная территория размещения сельджукских военных гарнизонов.

Можно предположить, что жители Гимейди в XII веке участвовали в борьбе за веру, сражаясь с неверными (кяфирами), и стали «шахидами», о чём свидетельствуют их захоронения.

Исследование процесса формирования азербайджанского этноса, в частности, его тюркизации, получило значительное развитие благодаря работе С. Ш. Гаджиевой "Дагестанские азербайджанцы". В этой монографии автор подчёркивает, что ключевым этапом в становлении азербайджанцев стал длительный и многогранный процесс миграции многочисленных тюркоязычных групп, известных под общими названиями "гунны", "хазары", "огузы", "кыпчаки" и другими. Этот процесс охватывал период с IV по XII века.

Академик З. М. Буниятов, в свою очередь, полагает, что окончательное завершение тюркизации на территории современного Азербайджана произошло к XI-XII векам. Он указывает на наличие значительных тюркских этнических групп, таких как гунны и хазары, на этой земле уже в IV-VII веках. Последующее прибытие огузских племён с юга и кыпчаков с севера, по его мнению, значительно ускорило процесс тюркизации на данной территории и "формирования тюркоязычной азербайджанской народности".

С несколько иными временными рамками согласен известный тюрколог Н. А. Баскаков. Он связывает окончательное формирование азербайджанской народности, а затем и нации, с огузским родоплеменным объединением. По его мнению, это произошло к XIII-XIV векам, после того как огузские племена обосновались в Закавказье и Иране. Смешавшись с местным иранским и албанским населением, они приобрели уникальные этнические черты, характерные для современных азербайджанцев, при этом сохранив свой тюркский язык с ярко выраженными огузскими особенностями.

С. Ш. Гаджиева также отмечает, что к XIII-XIV векам относится преобладание тюркского языка в Азербайджане. И. П. Петрушевский подтверждает эту точку зрения, указывая на то, что монгольские и туркменские кочевые племена, поселившиеся в регионе до XV века, уже к тому времени ассимилировались с местным азербайджанским населением. Аналогичная участь позднее постигла и кочевые племена кара-коюнлу и ак-коюнлу, прибывшие в Азербайджан в XV веке. И. П. Петрушевский считает, что к концу XV века, а возможно и раньше, эти племена по языку и образу жизни уже не отличались от азербайджанцев, несмотря на сохранение традиционного самоназвания "туркмены".

С. Ш. Гаджиева также обращает внимание на политику переселений, проводимую завоевателями. Так, еще в III веке, после подчинения древней Атропатены (Азербайджана), Сасанидский Иран осуществил переселение ираноязычного населения - татов. Подобные массовые переселения сопровождали и завоевания арабских халифов, а затем и султанов.

История формирования азербайджанского народа, таким образом, - это долгий и многогранный путь. В нём переплелись судьбы коренных жителей, таких как албаны, удины и талыши, с пришлыми племенами, среди которых особое место занимают огузы. Именно огузы, впитав в себя различные тюркские и нетюркские этнические группы, сыграли ключевую роль в становлении азербайджанского этноса.

Иными словами, вопрос об этническом формировании дагестанских азербайджанцев следует рассматривать не изолированно от вопроса об этногенезе азербайджанского народа в целом, а в неразрывном контексте с ним, как часть общей проблемы.

Ранее в своем изложении мы отмечали, что ещё в конце VI – начале VII веков правители Сасанидского Ирана заселили военные пограничные укрепления (форты) на территории современного Дагестана, известные как Даг-бары, иранскими племенами, называемыми татами. Позднее, уже под властью арабов, эти пограничные военные поселения преобразовались в селения бендлика, такие как Митаги, Камах, Зидьян, Бильгади, Гимейди, Дарваг, Зиль и другие.

Дальнейшая этническая картина Дербента и его окрестностей формировалась главным образом под влиянием притока хазар, арабов, а затем тюрков-сельджуков, кыпчаков и других народов в Южный Дагестан. Все они в той или иной степени оставили свой след в этнических процессах этого региона на протяжении всего средневековья. Как отмечает С. Ш. Гаджиева, "многочисленный контингент хазарского населения не мог исчезнуть бесследно и, несомненно, сыграл определённую роль в формировании этнического облика населения раннесредневекового Дербента и его окрестностей (селений бендлика – Прим. авт.). Думается, что проникновение и оседание в Дербенте и южнее его тюркоязычных племенных групп хазарского объединения, продвигавшихся под натиском арабов, продолжалось и позже".

Арабская политика заселения, как писалось ранее, также оставила свой след: в начале VIII века в Дербенте была построена хазарская мечеть, а селения Камах, Гимейди, Дарваг были восстановлены и заселены арабами.

Процесс тюркизации, как отмечает С. Ш. Гаджиева, усилился с приходом сельджуков. Завоевание сельджуками Азербайджана и части Юго-Восточного Дагестана, включая Дербент, сопровождалось массовыми переселениями, что существенно повлияло на этническую ситуацию в регионе.

Учёные выделяют три основные волны тюркского влияния на формирование азербайджанского народа, "принесшие в Азербайджан носителей различных тюркских языков": гуннскую, хазарскую и сельджукскую (огузскую). Соответственно, "этот процесс делят на три этапа: гуннский, хазарский и сельджукский, причём последний этап, приходившийся на ХI-ХII века, стал определяющим в языковой истории Азербайджана".

Однако, говоря о Дербенте и его окрестностях, нельзя забывать о значительной роли, которую сыграли кыпчаки, еще один тюркский этнос. В «Истории города Дербента» Е. И. Козубский упоминает кварталы города, такие как Микри, Баят, Сурсур, Кюрчи, названия которых указывают на этническую принадлежность их жителей. Козубский полагает, что эти тюркские группы были переселены из Ирана, принеся с собой не только религию, но и многие обычаи и нравы персов.

С. Ш. Гаджиева, анализируя процесс тюркизации в Южном Дагестане, в Дербенте и его окрестностях, приходит к выводу, что древнее население этой территории было в значительной степени ассимилировано тюркскими племенами, особенно огузами, чьи миграционные волны усилились с XI по XIII век. Этот процесс был характерен не только для Азербайджана, но и для азербайджанцев Южного Дагестана, которые в XVIII - начале XX веков в какой-то мере сохраняли некоторые ранние этнические особенности, то есть дотюркскую основу. Таким образом, утверждение азербайджанских учёных о том, что смена языков населения Азербайджана на тюркский разговорный относится к XI-XIII векам, имеет под собой основания и в общих чертах применимо и по отношению к азербайджанцам Южного Дагестана.

Стало быть, формирование азербайджанского этноса на территории Дагестана, как и в целом на Кавказе, представляет собой длительный исторический процесс. Он обусловлен взаимодействием местного населения с различными народами и племенами, включая иранские и арабские группы, а также кыпчаков и, в особенности, огузов.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что уже в XIII веке жители селений бендлика, таких как Гимейди, говорили на тюркском (азербайджанском) языке. Однако важно учитывать, что в разных поселениях соотношение первоначальных этнических компонентов – татского, арабского и тюркского – было различным, что влияло на языковую ситуацию в дальнейшем. Например, в XIX веке в селе Дарваг арабский язык был широко распространён в быту, хотя родным языком его жители считали тюркский (азербайджанский). В селе Митаги и по сей день в разговорной речи преобладает татский язык, но при этом его жители владеют и азербайджанским.

Жители Джалгана также говорят на татском, владея при этом азербайджанским. Известно, что село Джалган было основано в середине XVIII века переселенцами из Кубинской провинции по приказу Фатали-хана. По сравнению с другими селениями бендлика Джалган является относительно молодым.

Другие селения бендлика, такие как Зидьян, Бильгади и Гимейди, вероятно, долгое время сохраняли татский язык. Так, в селении Камах в XVIII веке, помимо татского, владели и арабским языком. Арабский и татский языки в качестве разговорных сохранялись и в других упомянутых селениях, в том числе и в Гимейди. Распространению и сохранению татского языка способствовало длительное нахождение Дербентского ареала под властью Иранской державы, начиная с III века и до начала XIX века (за исключением арабского периода VIII-X веков). Следует также отметить привлекательность персидского языка, его практичность, древность и изящество, что делает его "языком поэзии" на Востоке. В Гимейди еще долгое время жили люди, знавшие татский, а некоторые – и арабский язык.

Тем не менее, факт остается фактом: в то время как в селении бендлика Митаги до сих пор в повседневном общении используется фарси, в других поселениях уже давно преобладает тюркский (азербайджанский) язык. Это стало результатом многолетних процессов ассимиляции и доминирования тюркского языка, начиная с XII-XIII веков. Процессы тюркизации в Дербенте и его окрестностях отмечаются и другими исследователями.

Ш. А. Магарамов в своей работе «Этно-конфессиональная картина г. Дербента в VI-XIX вв.» указывает: «Начиная с XI-XII вв. население Дербента и его окрестностей постоянно подпитывалось различными тюркскими племенами. Процесс тюркизации усилился в контексте переселенческой политики сефевидских шахов...»

Г. Я. Гусейнов в «Энциклопедии города Дербента» в отдельной статье, посвящённой тюркам, рассматривает вопросы проникновения тюрков и процессы тюркизации в Дербенте и его окрестностях в рамках энциклопедического изложения. Он отмечает, что тюрки были известны в равнинных районах Северо-Западного Прикаспия с очень ранних веков. Начиная с IV века, степные просторы Северного Кавказа охватила непрерывная и нарастающая тюркская волна. Равнинные районы Северо-восточного Дагестана до Дербента оказались под господством тюркского ядра. По свидетельству сирийского историка V века Захария Митиленского, в конце V – начале VI веков в районе Дербента обосновались 13 тюркоязычных племен, включая аваров, бултар, сарогуров, урогов, сарматов, хазар, кыпчаков, барсилов, гуннов и других.

История тюркских народов на Кавказе уходит корнями в глубокую древность. Еще за семь веков до ислама, то есть в начале нашей эры, как свидетельствует османский автор XVI века Осман Байдуртаю в своём труде "Таварихи джадиди мир-ати джахан", тюрки-огузы населяли эти земли. Они исповедовали единобожие, почитая Бога неба – Гек Танры (тенгри). В те времена, когда на земле жил Христос, Грузия даже платила дань огузам.

Позднее, в IV-V веках, в период становления Западно-тюркского Каганата, а затем и в VII веке, во времена Хазарского Каганата, тюркские племена продолжали активно проникать на Кавказ, распространяя свой язык.

Новый мощный поток переселенцев, включавший огузов, кыпчаков и сельджуков, хлынул на эти территории в X-XII веках. Масштабы этого движения были настолько велики, что к XII веку равнинный Дагестан уже полностью тюркизировался. Этот период ознаменовался доминированием тюркского элемента не только на Северном Кавказе, но и за его пределами.

С XI века Дербент в письменных источниках стал известен под тюркским названием "Демир-гапы", что означает "Железные ворота". Арабские названия городских ворот и кварталов уступили место тюркским: Кырхляр-гапы, Баят-гапы, Орта-гапы, Даш-гапы и тд.

Монгольские нашествия XIII века лишь ускорили процесс проникновения тюркских племен в регион. Тюркский этнос окончательно обосновался в Дербенте и его окрестностях.

В русских источниках и официальных документах XVIII-XIX веков тюрков часто называли татарами. Позже, при выдаче первых советских паспортов в Дагестане, включая Дербент, в графе "национальность" указывалось "тюрок" или "тюрчанка". Однако в 1938 году, под влиянием большевистской идеологии, стремящейся дистанцироваться от Турции, это название было заменено на "азербайджанец" или "азербайджанка".

Политика переселения тюркских племен в Дербент продолжалась и при персидских шахах, таких как Шах Исмаил (1501-1524), Шах Аббас (1587-1628) и Надир-шах (1736-1747).

Вполне естественно, что переселенцы из Ирана, Турции, Ширвана и других южных регионов представляли собой разнородное население, среди которого тюркский этнос играл не последнюю роль. Это способствовало дальнейшей тюркизации жителей города и его окрестностей и, в конечном итоге, утверждению и окончательной победе тюркского (огузского) языка.

Исследователь С. Ш. Гаджиева отмечает, что многие ученые считают предками азербайджанцев различные племена, населявшие Кавказ с древнейших времен. В первую очередь, это относится к населению Кавказской Албании – собственно албанцам и ираноязычным племенам, которые впоследствии смешивались и ассимилировались с тюркоязычными племенами (гуннами, хазарами, огузами, кыпчаками) и арабами, осевшими здесь в разные исторические периоды.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона описывает процесс тюркизации на Северном Кавказе, в том числе в Южном Дагестане, следующим образом: в XI-XIII веках, с прибытием большого количества тюрков (огузов-сельджуков), происходил естественный процесс ассимиляции между тюрками и татами, в котором доминировали тюрки, особенно в языковом отношении. К XV веку большинство татов утратили свою национальную идентичность, стали считать себя тюрками и говорить на тюркском языке. В настоящее время все бывшие таты Дагестана являются азербайджанцами (тюрками).

В своем труде "Гюлистан-и Ирам" А.К. Бакиханов упоминает о восьми табасаранских деревнях: Джалган, Рукел, Камах, Мигати, Зиднан, Гимейди, Мутаги и Бильхади (так названы селения у Бакиханова – Прим. автора). По его словам, жители этих селений, расположенных неподалёку от руин города, основанного Ануширваном в связи с Дербентской стеной (предположительно, это был город Шелкени – Прим. автора), говорили на татском языке, который является одним из диалектов древнеперсидского. Бакиханов предполагает, что эти люди могли быть выходцами из разрушенного города, переселившимися в окрестные деревни. Он также отмечает, что недалеко от деревни Бильгяди находились ворота необычайной работы, которые можно было бы принять за знаменитые "Железные ворота" (Баб ал-Хадид), и что название самой деревни могло произойти от них.

Вопрос о переселении жителей этих деревень из разоренного города, предположительно Шелкени (вблизи Бильгади, Зидьяна, Камаха и Гимейди действительно есть местность с названием Шелкени), мы оставляем без дальнейших комментариев.

Что касается татского языка, на котором говорили жители этих деревень (за исключением Джалгана и Митаги) в XIX веке, когда Бакиханов писал свой труд, то выше на основе многочисленных источников мы показали, что процесс тюркизации в этих селениях завершился еще в XIII-XIV веках.

Возможно, отдельные семьи или жители в XIX веке еще использовали татский язык в своем общении, но это не меняет общей картины. Важно также учитывать, что в Гимейди и других селениях существовали горско-еврейские магалы, в которых говорили на языке, родственном татскому. Это могло способствовать сохранению татского языка в отдельных семьях.

Таким образом, можно с уверенностью заключить, что процесс тюркизации на Кавказе, в Дагестане, в Южном Дагестане, включая Дербент и его окрестности, был завершен к XIV – началу XV веков. Это также относится и к жителям селений бендлика, включая гимейдинцев, которые к началу XV века уже идентифицировали себя как тюрки и говорили на тюркском (азербайджанском) языке.